04 июня 2022 год

Эта статья написана на основе одноименного текста моего доклада на Х Международной Психоаналитической Конференции ЕАРПП «Сексуальное» - место теорий психосексуального развития в современном психоанализе». Перепубликация и ссылка только с указанием источника и автора текста.


МЕЖДУ МАДОННОЙ И БЛУДНИЦЕЙ: КЛИНИКА МУЖСКОЙ ИСТЕРИИ

Аннотация

Настоящая статья посвящена теоретико-клиническому осмыслению феномена мужской истерии в традициях парижской психоаналитической школы. Опираясь на наследие З. Фрейда и идеи Ж. Шаффер, автор рассматривает миф об истерии не только как имеющий исключительно «женскую» принадлежность. В работе подробно рассматривается природа истерии как глубокого либидинального кризиса, разворачивающегося на стыке дифференциации полов и интеграции «женского» начала. Анализируется интрапсихический раскол мужской сексуальности, зажатой в тиски между идеализированной («Мадонна») и преследующей («Блудница») фантазией об объекте. Через призму терапевтического альянса обосновывается необходимость «истеризации» клинического материала как базового условия для преодоления соматических защит, легализации уязвимости и интеграции вытесненных влечений в структуру «Я».

Ключевые слова: мужская истерия, парижская школа психоанализа, кризис либидо, дифференциация полов, женская идентификация, Зигмунд Фрейд, Жаклин Шаффер, истеризация, влечение, Société Psychanalytique de Paris.



Введение: истерия за границами гендерных мифов

Исторический путь психоанализа неразрывно связан с исследованием истерии. Именно этот клинический феномен стал точкой зарождения фрейдовского метода - психоанализа. Однако, несмотря на более чем вековую историю изучения, мужская истерия до сих пор остается своеобразным слепым пятном и вызовом для современной клинической практики. В общественном сознании, а порой и в профессиональной медицинской среде, истерия продолжает конституироваться как сугубо «женская» и транслируется как архаичный миф о «блуждающей матке».

Парижская психоаналитическая школа предлагает принципиально иной, глубокий взгляд на эту проблему. Жаклин Шаффер сформулировала тезис, который переворачивает наши представления о структуре этого страдания: «нет мужской истерии, но есть истерия у мужчин». Истерия — это не биологический маркер пола и не каприз характера, а фундаментальный, интрапсихический кризис либидо (влечения, которые в традициях парижской школы связаны с сексуальностью) как мучительным процессом дифференциации полов и психической интеграции «женского» начала. Настоящая статья призвана прояснить этот подход и исследовать то, какие внутренние психические тупики заставляют мужское «Я» говорить на языке истерического симптома.

Требование к психической работе «Я»

В основе клинической работы в традициях парижской психоаналитической школы лежат такие понятия, как «влечение», «психосексуальность», «женское» и «мужское», «отказ от женского» и «дифференциация полов», которые рассматриваются нами в качестве определяющих требований, которые бессознательное предъявляет к «Я» с целью выполнения колоссальной психической работы.

Человечеству во все времена было невероятно трудно принять то, что затрагивает саму сердцевину нашей биологии — чистое, трудно скрываемое социальными масками желание сексуального наслаждения. Сексуальность по самой своей природе глубоко провокационна. Она взламывает защиты, обнажает уязвимость и требует от субъекта признания разности полов. Мужская истерия — это, по сути, отказ от выполнения этой психической работы, бессознательная попытка замереть перед лицом пугающих либидинальных требований и выстроить баррикады из симптомов там, где мышление оказывается бессильным.



Метапсихология раскола: проблема интеграции «женского»

Для того, чтобы понять суть проблематики мужской истерии, необходимо исследовать Эдипов комплекс и проблему дифференциации (различия) полов. Первичный ужас, как писал З. Фрейд с которым сталкивается ребенок при обнаружении разности полов — это бессознательное восприятие «женского» как кастрированного, поврежденного мужского полового органа. Он писал о том, что, по существу, девочка – это кастрированный мальчик. Именно этот страх кастрации рождает интрапсихическое напряжение.

У мужчины (точно так же, как и у женщины) истерия становится прямым следствием того, что конфликт дифференциации полов приписывается женскому. Для того, чтобы как-то справиться с этим неосознанным знанием, мужская психика расщепляется, пытаясь защититься от уязвимости. Мир объектов раскалывается надвое, рождая классический тупик, вынесенный в заголовок статьи — раскол между Мадонной (символической «святой Матерью») и Блудницей:

1. На стороне «Мадонны»: идеализированный, чистый, безопасный, но абсолютно десексуализированный образ женщины-матери. Мужчина испытывает к нему глубокую нежность, уважение и привязанность, однако в этой точке полностью угасает либидинальный интерес. Секс с «Мадонной» бессознательно приравнивается к инцесту, а следовательно, к страху кастрации как наказание за инцестуозные желания.
2. На стороне «Блудницы»: возникает объект, пробуждающий бурную, животную страсть, но воспринимаемый психикой как «грязный», порочный или опасный. Сексуальная энергия вспыхивает здесь мгновенно, но с этим объектом инфантильное «Я» мужчины не способно построить долгие, близкие и доверительные отношения.

Как это выглядит?

[ Психика мужчины: Страх дифференциации / Кастрации ]

|

+----------------------+----------------------+



| |

v v

[ ПОЛЮС МАДОННЫ (Матери) ] [ ПОЛЮС БЛУДНИЦЫ ]

(Идеализация / Нежность / Безопасность) (Страсть / Вытесненное влечение)



| |

X (Блокировка сексуальности) X (Блокировка близости)

+----------------------+----------------------+

|

v

[ КРИЗИС ЛИБИДО / МУЖСКАЯ ИСТЕРИЯ ]



Истерия у мужчин свидетельствует о глубоком конфликте женской идентификации (будь то идентификация со структурой женщины в целом или с первичным объектом — матерью). Трагедия этого кризиса либидо заключается в том, что этот конфликт не имеет абсолютно никакой возможности разрешиться исключительно сознательным путем. Невозможно силой воли или сознательным решением заставить себя соединить нежность и страсть. Запертые внутри этого капкана влечения начинают разрушать тело: психический тупик конвертируется в телесный симптом — функциональные осечки, панические атаки, боли, онемение. Тело берет на себя функцию «голоса» бессознательного.



«Истеризация» в кабинете аналитика

Как возможен выход из этого интрапсихического тупика в пространстве психоаналитического кабинета? Здесь мы возвращаемся к великому наследию Зигмунда Фрейда, который утверждал - «чем больше Я принимает сексуальных влечений, тем более богатой психической жизнью оно живет». Путь к этому либидинальному богатству лежит через преодоление сопротивления и принятию уязвимости.

Парадокс клинического процесса заключается в том, что для исцеления от разрушительного телесного симптома пациенту жизненно необходимы хорошие способности к «истеризации». До прихода в анализ мужчина прячет свой конфликт за маской ложной силы, рационализации или телесного страдания. «Истеризация» в аналитическом пространстве — это готовность и способность перевести язык тела на язык чувств, переживаний и слов. Это способность развернуть свой внутренний театр не в изоляции, а в присутствии живого Другого — аналитика.

Только тогда, когда «Я» пациента развивает способность «истеризировать» материал, то есть открыто предъявлять свою растерянность, бессилие, скрытые фантазии, злиться и желать внутри терапевтического альянса, у Я появляется легальная возможность принять свои влечения. Психоаналитический кадр, который включает в себя время, место (кабинет психоаналитика) и его самого становится тем самым безопасным контейнером, где расколотые части либидо (Мадонна и Блудница) могут быть наконец-то названы своими именами, соединены и интегрированы в целостную, здоровую и зрелую идентичность мужчины.

Заключение и выводы

Истерия у мужчин — это глубокий, мучительный крик психики, которая не справляется с требованиями собственной сексуальности. Проведенное исследование позволяет сформулировать ключевые выводы:

1. Симптом как метафора онемения: мужская истерия разыгрывает свой спектакль на сцене тела (через соматизацию и функциональные сбои) именно тогда, когда психический аппарат блокирует дифференциацию полов и интеграцию женской идентификации.
2. Трансформация раскола через Слово: разрешение конфликта между идеализированным и деструктивным эротическим объектом невозможно волевым решением. Единственным путем исцеления является перевод бессловесного телесного симптома в легальный процесс «истеризации» внутри безопасного аналитического пространства.
3. Либидинальное богатство: психоаналитическая работа парижской школы совершает важнейшею функцию - она освобождает колоссальное количество энергии влечений, уходившей на защиты. Принимая свои вытесненные влечения и открываясь Другому в пространстве кабинета, мужчина обретает подлинную внутреннюю свободу, возвращая себе право жить наполненной, яркой и аутентичной жизнью.

Литература / References

1. Лакан Ж. Семинары. Книга 11: Четыре основные концепции психоанализа (1964). — М.: Гнозис/Логос, 2004.
2. Фрейд З. Толкование сновидений (1900) // Полное собрание сочинений. Т. 2. — М.: СТП, 2005.
3. Фрейд З. Три очерка по теории сексуальности (1905) // Психология бессознательного. — М.: Просвещение, 1989.
4. Шаффер Ж. Неизвестная сексуальность. Французский психоанализ. — М.: ERGO, 2011.