31 июля 2026 года

В этой статье представлены размышления о моей более чем десятилетней работе в индивидуальной супервизии и с моими супервизантами в индивидуальном формате на тему формирования индивидуального профессионального творческого стиля психоаналитика и терапевта. Перепубликация и ссылка только с указанием источника и автора текста.

СЛУШАТЬ ПУСТОТУ, ВЫДЕРЖИВАТЬ ИНАКОВОСТЬ: КАК РОЖДАЕТСЯ АВТОРСКИЙ СТИЛЬ ПСИХОАНАЛИТИКА

Аннотация

В статье рассматривается процесс формирования индивидуального клинического почерка практикующего аналитика/терапевта сквозь призму парижской психоаналитической традиции. Автор, опираясь на личный опыт и супервизорскую практику, размышляет о том, как рождается индивидуальный стиль на стыке академической теории и хаоса реального сеанса. Обращаясь к концепциям Андре Грина («работа негатива», комплекс «мертвой матери») и Жаклин Шаффер («работа женского», психическая проницаемость) в тексте раскрывается суть аналитического акта и значение супервизии как пространства «Третьего». Статья адресована психоаналитикам, психотерапевтам и супервизорам, стремящимся глубже осмыслить феномен аналитической идентичности и контрпереноса.



Введение

Когда я размышляю о том, как рождается авторский стиль психоаналитика, я всегда возвращаюсь к одной и той же мысли: стиль — это то, что остается от аналитической способности аналитика тогда, когда он полностью забывает учебники. В нашей профессии есть великий соблазн спрятаться за броней авторитетов, сказав себе: «здесь я поступлю как Жаклин Шаффер», а «здесь проинтерпретирую как Фрейд». И знаете что я вам скажу? В реальности, на сеансе в кабинете, тогда, когда перед тобой сидит реальный человек в своей до предела обнаженной боли, никакие цитаты не работают. Теория становится лишь картой, но карта никогда не заменит саму территорию.

Традиция парижской школы — это работа с парадоксами, что требует от аналитика теоретической опоры, но и одновременно мужества отказаться от роли «всезнающего гуру» и готовности удивляться в каждый момент сеанса. Однако обрести эту внутреннюю свободу и создать свой уникальный клинический почерк в одиночку невозможно.

От текста к аналитическому акту

Развитие практикующего психоаналитика в рамках парижской школы складывается из глубинной проработки нескольких измерений психического:

• Кушетка как плавильный котел. Мой собственный опыт, как и опыт моих коллег, говорит о том, что путь к своему стилю начинается исключительно на кушетке в качестве анализанта. Невозможно выдержать чужую бездну, не заглянув в свою: только пройдя сквозь свое сопротивление и услышав голос своего неосознанного, аналитик учится выдерживать бессознательное своих пациентов, не заполняя паузы собственной тревогой и не проецируя свою нехватку на пациента. Стиль рождается тогда, когда тишина внутри перестает быть пугающей и становится местом для исследования.
• Слушать то, чего нет (уроки Андре Грина): слушать пустоту, лакуны, «белые пятна» в истории субъекта [1] и то, как прикасаться к слепым, леденящим равнодушием пограничным состояниям [2]. По моему глубокому убеждению, стиль аналитика — это в первую очередь навык удерживать и работать с кадром в том месте, где пациент изо всех сил стремится разрушить и провалиться в деструктивное ничто, а еще способность видеть смысл в самом глубоком отрицании.
• «Работа женского» и психическая проницаемость (уроки Жаклин Шаффер). «Женское» здесь — это не гендер, это готовность психики уступать, впускать в себя инаковость, влечения и бессознательный материал Другого [3]. Нам часто кажется, что аналитик должен быть психически сильным и способным выдерживать все то, что размещает в нем пациент. Но истинный авторский стиль невозможен без этой открытости — способности быть уязвимым и эмоционально доступным для пациента, не скатываясь в фаллические, жесткие защиты, теоретизирование и доминирование.

Как рождается авторский стиль?

Многие практикующие специалисты (и я сама в начале пути не была исключением) попадают в ловушку нарциссизма. Мы отчаянно пытаемся «быть правыми» за счет пациента. Нам хочется, чтобы клинический случай был красивым, как в книжке, и мы начинаем подгонять живого, страдающего человека под идеальную, описанную кем-то и когда-то, красивую историю. Вот именно в такие моменты аналитический процесс и заходит в тупик, где аналитик теряет позицию наблюдателя. Выход из этого тупика лежит через супервизию как пространство «Третьего». Андре Грин утверждал, что аналитический объект всегда рождается между терапевтом и клиентом, а супервизор выступает представителем Закона — Третьим, который возвращает аналитику зрение и помогает структурировать хаос в кабинете [4].

Для меня индивидуальная супервизия стала таким Третьим совместным творческим пространством, где мы:

1. Размышляем над контрпереносным «оцепенением» и учимся понимать то, что наше личное замешательство, внезапная скука или резкая тревога на сессии — это не профнепригодность, а важный материал, который психика пациента пытается транслировать на сеансе.
2. Интегрируем психоаналитическую теорию в ткань живой сессии и переводим сложные концепты Грина о «работе негатива» или Шаффер об антагонизме женского в плоскость нашего реального, ежедневного ремесла психоаналитика.
3. Оформляем уникальный клинический почерк: ищем то, как именно вы держите паузу, как вы обходитесь со временем сессии и как ваша личная психическая проницаемость становится главным аналитическим инструментом в вашей ежедневной работе.

Формула идентичности: три шага к обретению голоса

Авторский стиль аналитика невозможно собрать из чужих слов. Он создаётся как ваш личный ответ на три главных вызова, к которым прикасаемся в ежедневном труде аналитика:

• От знания к незнанию: способность выдерживать пустоту, не пытаясь поспешно заполнить её интерпретациями ради собственного успокоения.
• От защиты к проницаемости: готовность впустить в себя «женское», открывая свою психику для ответа, но сохраняя аналитические границы.
• От слияния к Третьему: умение вовремя сделать шаг назад, разомкнуть бинарную ловушку переноса и превратить хаос сессии в структурированный аналитический акт.

Стиль рождается ровно там, где заканчивается слепое копирование мастеров и начинается доверие к собственному бессознательному. Это точка, в которой аналитик перестает быть транслятором чужой теории и наконец-то становится автором своей клинической реальности.





Сноски и глоссарий

[1]: «Работа негатива» Андре Грина — психоаналитический концепт, описывающий психические процессы, связанные с потерей, отрицанием, отбрасыванием и отсутствием репрезентаций. Грин сместил фокус анализа со скрытого содержания (что человек думает/скрывает) на структурные пустоты (что в психике человека было разрушено или никогда не сформировалось).

[2]: Комплекс «Мертвой матери» — клинический феномен, описанный А. Грином в 1980 году. Описывает психику субъекта, чья мать пережила глубокую депрессию в раннем детстве ребенка. Физически оставаясь рядом, мать «умерла» для него эмоционально, из-за чего в психике ребенка образовалась «черная дыра» — зона психического оцепенения и невозможности инвестировать любовь.

[3]: «Работа женского» Жаклин Шаффер — метапсихологический концепт, разделяющий материнское (связанное с заботой, контейнированием, безопасностью) и женское (связанное с сексуальностью, влечением и способностью «впускать в себя» Другого). В контексте аналитического стиля по Шаффер, «женское» — это способность аналитика уступать натиску бессознательного материала пациента, быть психически проницаемым, не уходя в «фаллическое» доминирование или жесткую интеллектуальную защиту.

[4]: Концепция Третьего (Thirdness) в супервизии — идея, развитая в Парижском психоаналитическом обществе (SPP). Супервизор рассматривается не как контролирующий орган, а как «Третий объект» — представитель Закона и символического порядка. Его присутствие позволяет разомкнуть воображаемое замыкание (диаду «аналитик — пациент») и перевести клинический хаос в вербализуемый, структурированный опыт.



Референсы / Источники

1. Грин, А. (1980). Мертвая мать. // Французский психоанализ: Антология.
2. Грин, А. (2023). Направляющие идеи для современного психоанализа: Ключевые понятия, метапсихология, клиника. — М.: Когито-Центр.
3. Шаффер, Ж. (2007). Отказ от женского: Специфика женского в психоанализе. — М.: Изида.
4. Лоран, Э. О правильном использовании супервизии / On the right use of supervision. — Доклад на конференциях Парижского психоаналитического общества (SPP) / Материалы Новой лакановской школы (NLS).