Вы когда-нибудь задумывались, почему любовный выбор обладает такой странной «точностью»?
Мы встречаем множество прекрасных, стабильных, готовых к любви людей, но сердце и тело остаются к ним равнодушными. Но стоит рядом появиться человеку с определенным, едва уловимым дефектом: холодным взглядом, привычкой исчезать или скрытой яростью, как внутри вспыхивает то, что мы привыкли называть «химией» или «судьбой».
Эта «магия» оказывается ловушкой детства, за которой скрывается автоматизм: мы по привычке путаем любовь с тревогой. Психике легче идти проторенной дорожкой и лениться, чем искать и строить что-то новое. В статье «Смена объекта» французский психоаналитик Клодд-Жанне Люке-Пара исследует преобразования, которые должны произойти в человеческой сексуальности, чтобы мы стали способны любить.
Сексуальная зрелость не наступает по паспорту. Это результат громадного психического труда. Сексуальность рождается не в вакууме; она берет начало у материнской груди, в пространстве первичного слияния. Люке-Пара пишет:
Первая, самая главная смена объекта — это болезненный перевод либидо с инфантильной, всепоглощающей материнской фигуры на реального, внешнего, взрослого партнера.
Но почему «компас» так часто сбивается, заставляя выбирать не тех?
Экономия психической энергии
Психика невероятно консервативна. Ей гораздо легче активировать уже готовый, пускай и травматичный шаблон из детства, чем проделывать работу по освоению новой реальности. Проецируя черты матери или отца на партнера, мы пытаемся переписать старый сценарий, в надежде на другой финал, но, увы, терпим крах. Чуда не происходит.
Иллюзия безопасности в дефиците
Кажется, что ищем удовольствия. На самом деле бессознательное ищет знакомого (похожего). Если в детстве любовь была синонимом отвержения, недоступности или эмоциональных качелей, то стабильный партнер воспринимается психикой как пресный, скучный и «несексуальный». Страсть ошибочно приравнивается к тревоге. И именно «стабильность» партнера будет считываться как «опасная», т. к. не похожа на отношения с первичным объектом.
Ужас перед инаковостью
Настоящая «смена объекта» требует мужества признать: человек рядом со мной — это не продолжение матери, не инструмент для закрытия дефицитов и не зеркало для нарциссизма. Это абсолютно чужой, отдельный Другой. Со своими тайнами, суверенной сексуальностью и желаниями. А признать автономию Другого — значит потерять над ним контроль.
В кабинете я сталкиваюсь с тем, как пары годами ведут изнурительные войны. Один требует безусловного принятия, второй уходит в глухую оборону. На самом деле, в битве двоих разыгрывается драма троих или четверых. Пациенты яростно пытаются переделать партнеров под инфантильные первичные объекты, требуя от мужа или жены стать «идеальной матерью», которой в реальной жизни никогда ни у кого не было и не будет.
Истинная взрослая страсть и сексуальная свобода начинаются в точке скорби. Там, где мы наконец соглашаемся оплакать тот факт, что идеальной матери не существует и прошлое невозможно исправить. Только отказавшись от призраков, обретем способность увидеть реального человека напротив. И именно в этот момент «компас влечений» перестает водить вокруг старых инфантильных конфликтов и травм.