Статьи
ЭРОТИЧЕСКИЙ ПЕРЕНОС В ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ: МЕЖДУ СТРАХОМ БЛИЗОСТИ И ЖЕЛАНИЕМ БЫТЬ ПРИЗНАННЫМ
25 мая 2026 года

Эта статья написана в рамках подготовки открытого семинара с одноименным названием. Перепубликация и ссылка только с указанием источника и автора текста.

ЭРОТИЧЕСКИЙ ПЕРЕНОС В ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ: МЕЖДУ СТРАХОМ БЛИЗОСТИ И ЖЕЛАНИЕМ БЫТЬ ПРИЗНАННЫМ

Введение: когда в кабинете вспыхивают чувства

Внезапная влюбленность, сексуальное влечение или эротические фантазии пациента по отношению к своему терапевту — одно из самых частых и одновременно заряженных явлений в психоаналитической практике. Для начинающего специалиста эротический перенос часто становится источником сильной тревоги, вины и профессионального стыда: «что я сделал не так и по какой причине пациент видит во мне сексуальный объект, а не аналитика?».

С точки зрения парижской психоаналитической школы этот феномен не технический сбой или досадная помеха в работе. Напротив, он представляет собой ключевой, структурообразующий момент терапевтического процесса [1; 2]. За яркими эротическими признаниями и требованиями взаимности всегда скрывается глубокий внутренний кризис и бессознательный поиск утраченного объекта [2; 5]. Это живое, разворачивающееся прямо здесь-и-сейчас на сеансе проявление вытесненных желаний и страхов, которые пациент не может выразить словами и потому пытается отыграть в поведении [3; 4].

Клиническая систематизация эротического переноса

Для того, чтобы помочь аналитику уверенно ориентироваться в бурных чувствах пациента и справляться с контрпереносными тупиками, важно эротический перенос классифицировать по клиническим функциям, глубинному содержанию и защитным механизмам.

1. Эротический перенос как защита от дифференциации полов

В контексте парижской психоаналитической школы эротизацию аналитических отношений следует рассматривать как отчаянную попытку пациента стереть или размыть пугающую разность между «мужским» и «женским». Влюбленность здесь работает как анестезия. Пациент бессознательно пытается превратить аналитика в «понятный», зеркальный и безопасный объект для того, чтобы защитить свое ранимое «Я» от кастрационной тревоги, страха потери объекта и ужаса перед подлинной уязвимостью [5; 18]. В результате глубокий аналитический процесс подменяется тотальной сексуализацией, которая становится преобладающим режимом ментальной защиты [11; 17].

2. Раскол либидо: повторение тупика «Мадонны и Блудницы»

В клинической практике мы часто видим, как пациент переносит на аналитика свой внутренний раскол. Психика, не способная объединить нежность и страсть в одном человеке, начинает метаться. Пациент может идеализировать терапевта, превращая его в святую, десексуализированную «Мадонну» (символическую Мать), с которой любые эротические мысли кажутся кощунством — это феномен так называемой платонической любви в переносе [6; 7]. Или, напротив, перенос может резко окрашиваться в цвета «Блудницы», где вспыхивает навязчивое, первертное или агрессивное соблазнение [10; 29]. За этим «эротизированным» напряжением почти всегда скрывается эдипальная травма, «путаница языков» между взрослым и ребенком, а также невозможность построить глубокие, доверительные и долгие партнерские отношения [9; 14].

3. Эротизированный перенос как сопротивление и отказ от психической работы

Еще Зигмунд Фрейд заметил, что пациент интенсивно «влюбляется» в аналитика именно тогда, когда терапия подходит к самому болезненному, вытесненному материалу, активизируя сопротивление переноса [4; 8]. Эротический перенос в данном случае — это мощнейшее сопротивление и защита от сложных чувств. Пациент словно говорит аналитику: «я не хочу вспоминать, я не хочу думать и делать сложную психическую работу, а хочу, чтобы ты меня любил». Требование ответных реальных любовных чувств от аналитика и телесной близости в кабинете призвано полностью остановить исследование бессознательного, превращаясь в тяжелую зависимость от переноса [12; 31]. В более сложных случаях возникает феномен «эротического ужаса» тогда, когда желание и сопротивление в аналитической ситуации достигают своего пика.

4. Конверсия в тело и язык нарциссизма

В том случае если эротическое влечение блокируется сознательными запретами или наталкивается на ранние нарциссические травмы, оно начинает говорить через тело прямо на сессиях [20; 21]. Пациент может испытывать внезапные приливы жара, панические атаки, боли, функциональные зажимы или замирания. В основе такой динамики часто лежит «нарциссическая похоть» и глубокая ярость [22; 33]. Телесная конверсия и сексуализация в данном случае становятся способом защитить хрупкое, распадающееся «Я» от сепарационной тревоги и дезинтеграции [25; 32]. Тело берет на себя функцию рупора там, где разум онемел от страха [2; 26; 27].









Психоаналитический кадр: как выжить терапевту?

Развитие эротического переноса неизбежно подвергает проверке аналитическую рамку кадра на прочность. Психоаналитическое администрирование этого процесса требует от аналитика удержания четких клинических ориентиров [1; 30].



Динамика развития терапевтического кризиса:



1. Импульс пациента: эротическое признание или попытка соблазнения → атака на рамку и кадр.

2. Реакция терапевта: контрперенос (вспышка тревоги, стыда или искушения).

3. Развилка терапевтических путей:

3.1. Ошибочный путь: отыгрывание чувств аналитиком или уход в морализаторство → разрушение терапии.

3.2. Аналитический путь: обращение к инстанции «Третьего» → контейнирование и выживание объекта → перевод аффекта в язык смыслов.



Ключевые правила работы:

  • Выживание аналитического объекта: аналитику важно выжить под ударами соблазнения пациента [2; 29]. Запрещено уходить в ответный флирт или развивать контрпереносную зависимость, а также скатываться в холодное морализаторство, отвержение или стыжение пациента, игнорируя реальность его переноса [16; 28]. Аналитик должен «выжить» — остаться принимающим, но непоколебимым.
  • Удержание технической рамки: кадр — это и есть Закон «Третьего», который стоит над диадой «Аналитик — Пациент» [1; 30]. Он защищает пространство от превращения в реальную постель. Техническое ведение таких пациентов требует от аналитика терпения, такта и технической точности [2; 30]. Главный вопрос, на который отвечает себе терапевт: «что нам делать с и без эротического переноса?».
  • Истеризация как легальный инструмент: единственный способ справиться с эротическим штормом — перевести его в процесс «истеризации» [2; 4]. Терапевт помогает пациенту перевести слепое требование любви на язык воспоминаний, детских эдипальных фантазий и осознания [4; 15; 19]. Мы не даем пациенту реальной любви, но мы даем ему нечто гораздо более ценное — безопасное пространство, где его скрытые желания могут быть наконец-то названы своими реальными именами [2; 4].

Заключение: рождение автономии из обломков иллюзий

Эротический перенос в психоанализе — это не аналитическая катастрофа, а уникальная возможность для глубокой трансформации личности. Тогда, когда пациент проживает свою страсть внутри безопасных границ кадра и убеждается в том, что аналитик не поддается соблазну, не отвергает его и не разрушается от его чувств, происходит подлинное клиническое чудо [1; 2].

Этот процесс запускает болезненное, но аналитически необходимое расставание с инфантильной иллюзией о своем всемогуществе и слиянии с первичным объектом [2; 25]. Либидо пациента, до этого момента заблокированное в детских конфликтах (между Мадонной и Блудницей), освобождается от сковывающих его защит [2; 4]. Трансформация бурного аффекта в связный язык смыслов позволяет человеку принять свои влечения, избавиться от парализующего стыда и обрести подлинную внутреннюю свободу. В конечном итоге, именно это и возвращает пациенту право любить, строить зрелые отношения и быть признанным в своей реальной, живой сексуальности за пределами стен кабинета [2; 4; 7].


Список литературы / References

  1. Гринсон Р. Техника и практика психоанализа. — М.: Когито-Центр, 2018. — С. 478.
  2. Россохин А. В. Что нам делать с и без эротического переноса? // Журнал клинического и прикладного психоанализа. — 2023. — Т. 4, № 1. — С. 26–42.
  3. Фрейд З. Знаменитые случаи из практики. — М.: Когито-Центр, 2007.
  4. Фрейд З. Заметки о любви в переносе. Эротический и эротизированный перенос. — М.: Канон+, 2015. — С. 28–46.
  5. Bak R. Being in love and object loss // Internat. J. Psycho-Anal. — 1973. — Vol. 54. — P. 1–7.
  6. Bergmann M. S. Platonic love, transference love and love in real life // J. Amer. Psychoanal. Assn. — 1982. — Vol. 30. — P. 87–111.
  7. Bergmann M. S. Anatomy of Loving. — New York: Columbia University Press, 1987.
  8. Bibring G. A contribution to the subject of transference resistance // Internat. J. Psycho-Anal. — 1936. — Vol. 17. — P. 181–189.
  9. Blum H. The concept of erotized transference // J. Amer. Psychoanal. Assn. — 1973. — Vol. 29. — P. 61–76.
  10. Chasseguet-Smirgel J. Creativity and Perversion. — New York: Norton, 1984.
  11. Coen S. J. Sexualization as a predominant mode of defense // J. Amer. Psychoanal. Assn. — 1981. — Vol. 29. — P. 395–411.
  12. Denis P. L’addiction au transfert des autres ou le contre-transfert addictif, Rives et dérives du contre-transfert. — 2010. — P. 57.
  13. Ferenczi S. The unwelcome child and his death instinct // Final Contributions to Problems and Methods of Psychoanalysis. — London: Hogarth Press, 1929.
  14. Ferenczi S. Confusion of tongues between adult and child // Final Contributions to Problems and Methods of Psychoanalysis / ed. M. Balint. — London: Hogarth Press, 1955.
  15. Freud S. Jensen’s Gradiva // Standard Edition. — 1907. — Vol. 9. — P. 3–93. — London: Hogarth Press, 1959.
  16. Greenacre P. The role of transference: Practical considerations in relation to psychoanalytic therapy // J. Amer. Psychoanal. Assn. — 1954. — Vol. 21. — P. 671–684.
  17. Goldberg A. Sexualization and desexualization // Psychoanal. Quart. — 1993. — Vol. 62. — P. 383–399.
  18. Jacobson E. Denial and repression // J. Amer. Psychoanal. Assn. — 1957. — Vol. 5.
  19. Keiser S. A manifest Oedipus complex in an adolescent girl // The Psychoanalytic Study of the Child. — 1953. — Vol. 8. — P. 99–107. — New York: IUP.
  20. Kohut H. The Restoration of the Self. — New York: IUP, 1977.
  21. Kohut H. The Analysis of the Self. — New York: IUP, 1971.
  22. Kohut H. Thoughts on narcissism and narcissistic rage // The Psychoanalytic Study of the Child. — 1972. — Vol. 27. — P. 360–400. — New York: Quadrangle Books.
  23. Kumin I. Erotic horror: Desire and resistance in the psychoanalytic situation // Int. J. Psychoanal. & Psychother. — 1985. — Vol. 11. — P. 3–20.
  24. Lichtenberg J. Psychoanalysis and Motivation. — Hillsdale, NJ: The Analytic Press, 1989.
  25. Mahler M. S. A study of the separation-individuation process // The Psychoanalytic Study of the Child. — 1971. — Vol. 26. — P. 403–424. — New York: IUP.
  26. McDougall J. Eve’s reflection: On the homosexual components of female sexuality // Between Analyst and Patient / ed. H. C. Meyers. — Hillsdale, NJ: The Analytic Press, 1986.
  27. McDougall J. A Plea for a Measure of Abnormality. — Madison, CT: IUP, 1980.
  28. Nunberg H. Transference and reality // Internat. J. Psycho-Anal. — 1951. — Vol. 32.
  29. Rappaport E. The management of an erotized transference // Psychoanal. Quart. — 1956. — Vol. 25. — P. 515–527.
  30. Stern D. A. Technical implications for certain types of erotized treatment relationships // Psychoanal. Psychol. — 1991. — Vol. 8. — P. 463–476.
  31. Swartz J. The erotized transference and other transference problems // Psychoanal. Forum. — 1969. — Vol. 3. — P. 307–318, 332–333.
  32. Wolf E. S. Treating the Self. — New York: Guilford, 1988.
  33. Wolf E. S. Narcissistic lust and other vicissitudes of sexuality // Psychoanalytic Inquiry. — 1994. — Vol. 14, № 4. — P. 519–534.
8
See also