Если бы меня спросили, в чем заключается главное изменение моего аналитического мировоззрения за все годы моей практики, я бы ответила: в отказе от иллюзии «всемогущего исцеления» и в признании аналитической ценности ограничений.

В начале пути каждому из нас хочется верить, что психоанализ — это универсальный способ справиться с человеческими страданиями. Кажется, нужно лишь «открыть пациенту глаза» на его травму, сделать неосознанное сознательным, и структура личности изменится (Да! Были у меня и такие фантазии), переработав следы деструктивности. И это мое великое заблуждение! Ведь выяснилось то, что пациенты вовсе не желают отказываться от своих страданий!

Спустя годы клинической практики я признаю то, что существуют проблемы, которые в принципе не решаемы. Но с ними можно и нужно взаимодействовать, чтобы ограничить их деструктивное воздействие на жизнь пациента.



Влечения смерти и «неизлечимый» остаток.

Психоанализ — это не мастерская по ремонту временно вышедшего из строя, а человеческая психика не является механизмом, в которой можно заменить изношенную деталь и все заработает. Мы сталкиваемся с вещами, которые Лакан называл «Реальным» — тем, что мало поддается символизации, что невозможно ассимилировать или исправить. Это архаичные дефициты, ранние травмы, последствия тяжелых деприваций и, наконец, проявления влечения смерти, стремящегося к дезинтеграции. А еще мы сталкиваемся с тем, что пациенты не желают отказываться от своих страданий т к они превратились в удовольствия от которых непросто отказаться.



Существует ли «предел» у предела?

Жаклин Шаффер (#JacquelineSchaeffer) говорила о том, что каждый должен приручить свой инцест, и это позволяет нам размышлять о её идеях «отказа от женского» (le refus du féminin) и «психического материнского».

Шаффер исследует первичное смущение психики перед лицом сексуальной разности и чуждости. Сексуальность, говорила Шаффер — это не просто сфера удовольствия или репродукции, это зона колоссального внутреннего конфликта, где встречаются Эрос и Танатос. Вектор «женского» (как для мужчин, так и для женщин) связан с пугающей пассивностью, уязвимостью, потерей контроля и принятием инаковости.

Этот страх перед «женским» инаковым — перед бездной бессознательного, перед потерей автономии в оргазме или в слиянии — часто является константным. Он не «излечивается. Мужская кастрационная тревога или женский протест против биологической данности и материнского объекта часто представляют собой те самые неразрешимые психические узлы.

В области сексуальности мы постоянно натыкаемся на несовпадение человеческого желания и объекта. Влечение по природе своей деструктивно и избыточно, оно всегда требует больше, чем реальность может дать. Как пишет Шаффер, эта невозможность полностью примирить внутренние расщепления создает перманентную травматическую зону внутри психосексуального развития.



От решения — к взаимодействию и принятию ограничений.

О чем я размышляю сегодня? Мы не безграничны и не всемогущи. У каждого из нас есть предел выдерживание переживания. Он учит нас взаимодействию. И для этого мы отправляемся на поиски Другого, того, кто поможет нам в создании и расширении собственного психического контейнера. Того, кто поможет трансформировать разрушительный внутренний хаос во внутренний конфликт и того, кто поможет принять в себе свою уязвимость.

Когда мы перестаем требовать от анализа невозможного — полного исцеления неразрешимых противоречий человеческой природы — мы, наконец, получаем возможность прикоснуться к тому, что действительно достижимо. Мы помогаем пациенту примириться со своей сексуальной (влеченческой) психической правдой, какой бы сложной она ни была, и превратить разрушительный внутренний огонь в источник жизненной силы.



#МарияГруздева #психоанализ #психоаналитик #психотерапевт #SPP #супервизия #супервизор #супервизияВгруппе #грппанализ #терапияВгруппе #групповаятерапия