Груздева Мария Анатольевна

Психоаналитический-ориентированный клинический психолог, терапевт.

Групповой супервизор в групп-аналитическом подходе (IGA), групп-аналитик, кандидат групповой секции ОПП. Действительный Член ЕАРПП, Ассоциации Групповых Супервизоров. Аспирант Российского Государственного Социального Университета, факультета «Социальной, политической и экономической психологии»



«Мне бы немножко ободрения, немножко дружелюбия, немножко возможности идти своим путём, а Ты загородил мне его, разумеется с самыми добрыми намерениями, полагая, что я должен пойти другим путем. Но для этого я не годился…»

Из письма к отцу

Ф. Кафка


Аннотация.

Это эссе – попытка обобщить мой опыт и мои знания в качестве супервизора в групп-аналитическом подходе. Размышления о моем пути, позволяет выделить три основных запроса, с которым супервизанты приходят в группу: контейнирование сложных переживаний в связи со своей работой с пациентом, выявление зон развития своего «профессионального Я» и возможность находиться в профессиональном поле с коллегами, получить поддержку от сообщества, размышлять о своем профессиональном уровне. Таким образом, супервизионная группа, с одной стороны, подвержена влияниям групповых процессов, с другой – дидактическим требования, предъявляемым профессиональным сообществом к практике специалиста. Супервизионная группа предлагает ее участникам столкновение в своем пространстве со множеством сложных чувств: стыд, зависть, беспомощность, злость и многие другие, порой бессловесные, спутники группового супервизионного процесса. Супервизор оказывает поддержку супервизанту через призму аналитического «третьего», того кто разделяет и вдохновляет, дает защиту и опору, позволяя получать удовольствие от процесса познания. Мои размышления на тему «третьего» в групповой супервизии опираются на постулаты французской психоаналитической школы и позволяют по-новому взглянуть на некоторые групповые процессы с которыми я столкнулась в своей работе в качестве группового супервизора в группе специалистов в области психоаналитической психотерапии.



Ключевые слова: супервизор, групповая супервизия, «химера», «третий», «Другой», «отец», «Эдипальный отец», «параллельные процессы», «двойная роль» супервизора в группе, психоанализ.



Введение.

Изначально мне бы хотелось ввести понятие «третьего» и прояснить причины, которые обратили мое внимание на него и явились отправной точкой для написания этого эссе.

Концепция аналитического третьего рассматривается как отношение аналитика и анализанта, которые невозможны друг без друга. и если эту концепцию расположить в групповом супервизионном пространстве то можно говорить о том, что нет такого понятия как супервизант вне отношений с супервизором и нет такого понятия как супервизор вне отношений с супервизантом, размещенным в пространстве супервизионной группы.

С какой целью супервизант приходит в свупервизионную группу? Он хочет получить поддержку супервизора и группы, группового аналитического «третьего». В этом случае аналитический «третий» – это тот, кто сохраняет пространство, в котором живут фантазии супервизантов об их пациентах, о них самих в профессиональном и индивидуальном (субъективность субъекта, субъективность объекта, интерсубъективность) аспекте. Это пространство имеет специфическое отношение к реальности, в котором выстраиваются связи «здесь и сейчас» и «там и тогда», невидимые бессознательные нити, ткущие ткань этих связей внутри группы, помогают устанавливать новые связи между супервизантом, его пациентом, супервизором и бессознательным группы.

«Третий» – это «наблюдающее Я» группового супервизора, которое наблюдет за групповыми процессами в супервизионной группе, являясь той частью необходимых профессиональных изменений супервизанта, без которых групповой супервизионный процесс невозможен. Наблюдающее и поддерживающее Я группового супервизора входя во взаимодействие с «групповой химерой», продуцируют тот элемент профессионального опыта супервизанта нехватка которого не позволяет ему увидеть недостающую часть своего пациента, которая безусловно отличает от субъективного восприятия двух субъектов, предлагая некоторую толику интерсубъективного опыта, что в свою очередь позволяет трансформировать психику пациента через0 психику супервизанта.

Понятие «химеры» ввел М. Де Мюзан в 1978 году. Термин "химера" означает вид нового организма или некого существа, появляющегося «от» и «из» встречи двух бессознательных: пациента и его аналитика. Это монстр, обладающий собственными модальностями функционирования. Зарождение и особенности этого во многом мистического ребенка связаны с влиянием его создателей. Есть черты, связанные со структурой пациента, но следует также считаться с теми чертами, которые зависят от аналитика и связаны с его особой готовностью к первичной идентификации и с толерантностью к опыту деперсонализации. Для М. Де Мюзана появление "психологической химеры" свидетельствует об аутентичности терапии.

Идея групповой «химеры» родилась у меня в опыте работы с супервизионными группами как сумма всех «химер» супервизантов, тех самых «мистических детей», как последователи того самого «мистического ребенка», который был «рожден» в паре «супервизант-пациент» и принесен в группу через слова, образы и идеи в докладе случая. Таким образом раскрывается инвестиция каждого из участников супервизионной группе в «групповую химеру», то, что не принадлежит целиком ни одному из участников группы и одновременно может принадлежать всем ее участникам. Другой «мистический ребенок», рожденный в групповом пространстве, представляет собой некую измененную, дополненную и более целостную версию того, что было принесено супервизантом и предложено к рассмотрению. Роль супервизора помочь распознать черты этого другого «мистического ребенка», предложить рассмотреть его в группе, и таким образом, дать этому другому «мистическому ребенку» голос как возможность заявить о себе через слова, а также образы и мысли.









Удовольствие - способность творить в супервизионной группе.

Супервизант приходит в группу для того, чтобы получить возможность «творить» в присутствии «Другого» (супервизора и участников группы). Ощущение «Другого», как отдельного от субъекта, приходит в тот момент, когда появляется тот самый «третий», тот, кто поможет отделиться. «Третий» в психоаналитической теории — это отец в первичных переживаниях отношений «мать-младенец», который помогает обеспечить появление репрезентации «отсутствующей» матери в психике младенца, тем самым способствуя его психическому развитию.

Образы отца, силу и могущество его фигуры, мы видим во все времена в различных культурах и религиях. З. Фройд, рассматривающий роль отца в развитии ребенка, ввел понятие «эдипального отца» как того, кто разделяет мать и дитя, а также того, кто угрожает наказанием за непослушание. З. Фрейд считает, что отец является первичной фигурой, которая присутствует в психике матери, является тем «третьим», запрещающим инцест. Также гению З. Фройда мы благодарны за концепт «символического» и «мертвого» отца, который в дальнейшем был доработан Ж. Лаканом. А. Грин рассматривал Эдипов комплекс в некотором роде как базовую символическую структуру, связав понятия «убийство отца» с началом формирования Идеала Я, идентификации, формирования Сверх-Я, утраты, кастрации, десексуализации и сублимации. В работе 1939 года «Человек-Моисей» З. Фройд формулирует идею «символического отца» и подчеркивает амбивалентность чувств любви и ненависти к отцу. Он пишет «религии должны быть изобретены как противоядие желанию убивать».

В своей работе «Я и ОНО» З. Фройд размышляет о происхождении Идеала Я за которым, как он формулирует, скрывается идентификация индивида с его отцом в личной истории. И, благодаря Идеалу Я, осуществляется идентификация с доисторическим отцом. Идеал Я – это тоска по отцу, в отличии от Сверх-Я, которое несет функцию запрета. З. Фройд пишет о разнице между материнской и отцовской идентификацией как о победе мышления над чувственностью.

Сила соблазнения матери (в контексте теории группового анализа группа обладает материнскими качествами), которому подвергается ребенок (участник супервизионной группы), зависит от того, насколько мать (супервизионная группа) способна умерять свои желания. Передача бессознательных фантазий группы о супервизанте и его пациенте помещает эту пару в бессознательное группового, не позволяя захватить и поглотить супервизанта, с другой стороны помогает процессу символизации, такой символизации в присутствии «Другого», которая способствует развитию свободных творческих ассоциации в группе. И если группа готова свободно творчески делиться удовольствием от размышлений и своими фантазиями по поводу пациента, то эта способность группы открывает путь к разделяемому всеми ее участниками совместному удовольствию от процесса мышления и обсуждения. Супервизору важно избегать метаний между избытком желания удовлетворить одного конкретного супервизанта (чаще всего дрокладчика) и избытком фрустрации группы по этому поводу.

Таким образом супервизант, соблазненный супервизором и супервизионной группой, получает возможно творить в ее границах только и благодаря надежности этих границ, а также своей способности творить в присутствии «Другого» и получать, в связи с этим удовольствие, которое разделяется и супервизором и группой.



Двойная роль супервизора в супервизионной группе.

Теория Эдипа говорит о важности Закона как границы, запрета и отдельности, но зачастую в ней не замечается элемент симметрии, гармонии и преданности. «Третий» – тот, кто создает иную точку отсчета вне диады «мать-младенец». «Третий» – тот, кто помогает принять собственную точку зрения и свою реальность. Этот «третий» может быть и доступен, и не доступен. «Третий» создается через совместный опыт, поэтому пространство групповой супервизии – это пространство совместного удовольствия, того, которое не принадлежит единолично ни одному из участников группы и супервизору единолично тоже.

Супервизор как «третий» - это тот, кто находится вне индивидуального владения каждого из участников супервизионной группы и требует идеи, выраженной в собственной фантазии о материале пациента. Супервизанту иногда бывает сложно выносить роль супервизора как «третьего». Для того, чтобы попытаться «стереть» супервизора как «третьего», участники группы могут прибегать к различным уловкам и хитростям (внезапные отсутствия, неоплаты, просьбы об индивидуальных супервизиях и т. д.). Чем сложнее супервизант субъективно переживает «Третьего» в своих Эдипальных отношениях, тем бессознательно более угрожающе может восприниматься фигура супервизора и тем больше желание его «стереть».

Супервизор бессознательно воспринимается супервизантами в качестве участника группы – товарища по совместно разделяемым удовольствиям от супервизионного группового процесса. Игра (в том понятии, как объясняет ее Винникотт), как основа такого взаимодействия, помогает опуститься в глубь бессознательных отношений «супервизант - пациент» и обнаружить там нечто новое, до этого мгновения неведомое.

Двойная роль супервизора: в качестве «третьего», устанавливающего границы и правила, защищающего, дающего пространство для совместного творчества, и как участника, того, кто творит вместе с супервизантами. Умелое профессиональное и творческое сочетание, интеграция внутри супервизора его двойной роли в групповой супервизии – то, что помогает организовать групповое супервизионное пространство и реализовываться в нем каждому участнику профессионально и личностно.



Клиническая виньетка.

Группа начиналась в период преподавания супервизора в Институции. В то время его график был устроен так, что было удобно перед началом занятий провести группу и затем идти преподавать в Институцию. Первыми участниками группы стали студенты 1-го (из 2-х) курса обучения в Институции у которых супервизор был одновременно и преподавателем. Спустя приблизительно два года, супервизор прекратил свое сотрудничество с Институцией и график группы для него стал менее удобен (группа проходит по субботам с 9.00 до 10.30).

В течение последующих двух лет группа пополнялась новыми участниками и из нее также выходили участники. Текущий состав работает полтора года и состоит из трех участников:

Владислава – психоаналитический терапевт, на момент вхождения в группу несмотря на то, что консультировала уже около трех лет, но постоянной практики не имела, испытывала растерянность по поводу профессиональной идентичности (обучалась взаимоисключающим методикам). С момента работы группы выбрала французское направление в психоанализе, поступила на обучение, но через два года его оставила, прошла обучение клинической психологии, пишет диплом, расширила свою практику настолько, что смогла отказаться от работы маркетологом в большой корпорации и теперь имеет возможность обеспечивать себя, работая в качестве терапевта. В какой-то степени идентифицируется с супервизором т к фактически повторяет его путь в профессию. Приносит кейсы с пациентами-мужчинами с истерией.

Надежда – работает в крупном национальном банке маркетологом, обучалась у супервизора в Институции, но за время обучения ни разу не выразила желание стать участником его супервизионной группы. И только после защиты диплома почувствовала себя способной обратиться с просьбой принять ее в группу. Около 2-х лет ходила в другую группу. Затем в связи с изменениями в графике ее личного анализа, попросила перевести ее в субботнюю группу. По рекомендации супервизора начала личный анализ у аналитика, предложенного супервизором. Приносит кейсы с пациентами-женщинами с нарциссической проблематикой, проблемами лишнего веса, булимией.

Марина – обучалась у супервизора в Институции, на первом курсе обратилась с просьбой рекомендовать ей аналитика, рекомендация была ей дана. После завершения обучения в Институции, прошла собеседование и вошла в группу с условием приносить свои случаи для работы в группе. В первые три-четыре месяца супервизантка предпринимала усилия и приносила на супервизию несколько раз случаи своей работы. В какой-то момент супервизантка впала растерялась из-за того, что пациентка с которой она согласилась провести три бесплатные сессии, захотела продолжить работу дальше на платной основе Пациентке было отказано в продолжении из-за опасения не справиться даже при помощи группы. Далее супервизантка исчерпала весь свой запас желаний для развития своей практики. Она приходит в группу активным слушателем: принимает участие в обсуждении, но своих случаев не приносит. Супервизор обращает на это внимание, предлагая пространство для обсуждения чувств супервизантки относительно ее целей в группе и развития ее практики, но пока ситуация не меняется.

Идея с ранней группой по субботам постепенно тяготит все больше, и супервизор начинает размышлять о возможности изменения группового контракта: закрыть группу, предложить участникам включиться в работу других групп супервизора или остаться в том же составе, изменив время и день. Одновременно супервизора пугает изменение группового контракта т к у него присутствует опасение стать невольной причиной разрушения индивидуального группового творческого пространства.

Супервизор пребывает в амбивалентности по отношению к группе, и она откликнулась на его бессознательный запрос, за месяц до начала отпуска супервизора, опозданиями/отсутствиями на группе оного или двух участников. Супервизор усмотрел в этом реакцию группы на его отпуск и предложил ее для обсуждения. Группа согласилась с идеей о нежелании отпускать супервизора в отпуск, т к в тот момент группа особо нуждалась в супервизоре и группе, которая за время работы превратилась в контейнирующее пространство полное идей и возможностей для профессионального развития. Несмотря на это обсуждение, после возвращения супервизора и группы из отпуска, тенденция продолжилась и даже усилилась.

Супервизор не перестает тяготиться рамками группового контракта и обращается к группе с интерпретацией ее амбивалентности: с одной стороны, группа выражает свое желание приходить и работать, но одновременно с этим присутствует и нежелание, которое реализуется через опоздания и отсутствия на группе некоторых ее участников. Группа скорее воспринимает эту интерпретацию как укор в свой адрес, что заставляет супервизора сомневаться в верности выбранного маневра.

Свои сомнения супервизор разместил в супервизорской группе коллег-групповых супервизоров. После разбора его случая в группе рождается гипотеза о возможности обсуждения в супервизионной группе изменения группового соглашения, рассмотрев эту возможность как приглашение к размышлению через случаи работы с пациентами ее участников-супервизантов. «Параллельный процесс» в супервизорской группе протекал активно и выражался в споре одного из коллег-супервизоров с супервизором супервизорской группы в связи с предполагаемым появлением нового участника в группе. Последствия этого спора развернулись и в обсуждении случая супервизора в виде переживания интенсивного протеста к угрожающей власти ведущего как «третьего» и волен вводить любых новых участников.

Эта бессознательная реакция коллеги дает супервизору повод размышлять о его роли «третьего» в своей супервизионной группе, о возможном желании супервизантов «стереть» его, как угрожающий объект, о бунте и той возможности для развития участников группы, которая за ним скрывается. Супервизанты профессионально взрослеют и развиваются, задача супервизора, сохраняя роль «третьего», откликаться на их более объемные требования.

Первый же случай, который обсуждается в группе на следующей, после группы с коллегами, супервизии, дает подтверждение гипотезы супервизора о его роли «третьего» и возможность начать говорить о ней через призму бессознательных групповых процессов. Случай был связан с пациенткой, которую супервизантка заподозрила в утаивании своих переживаний, касающихся ее текущей жизненной ситуации. Супервизантка во время доклада этого случая часто повторяла «… но она ничего не говорит о… она молчит…».

Супервизор в момент обсуждения задает вопрос: «Как вам кажется, по какой причине пациентка должна это что-то скрывать от своего терапевта?».

В группе наступило долгое молчание. Супервизор, комментируя его сказал, «Кажется в группе что-то происходит…». Группа начинает обсуждать тему захвата, слияния, невозможности говорить из-за отсутствия слов и неспособности «это что-то» себе представить, помыслить. Отказ пациентки говорить о том, о чем бессознательно как будто бы «требует» говорить терапевт, ее молчание, как протест, обращенный к терапевту, ее страх быть захваченной тем, кто имеет власть.

Супервизор обращает внимание группы на параллельный процесс: молчание – это то, что является общим между пациенткой, ее терапевтом, супервизионной группой и супервизором. Супервизор здесь в роли того «третьего», который «дает разрешение» говорить. Супервизионная группа постепенно от фантазий о пациентке и ее терапевте, переходит к обсуждению того, как опоздания и отсутствие участников переживаются в супервизионной группе. В результате обсуждения групповой динамики появился не только более цельный образ пациентки и ее потребностей, но и нашлось место для каждого участника говорить о своих потребностях, способности о них заявить и способности ими полностью распорядиться в пользу своего профессионального роста. Роль супервизора, как надёжного «третьего», того кто вдохновляет, соблазняет жизнью, вовлекает в совместное творчество. Супервизору удалось заметить параллельный процесс, его идентифицировать и предложить участникам группы его исследовать благодаря его роли «третьего» в групповом супервизионном процессе.

Заключение.

Я продолжаю исследовать тему роли «третьего» в групповом супервизионном процессе. В этом контексте хочу отметить то, что «третий» — это не только «отцовская фигура», которая олицетворяет собой закон, границы и правила. «Третий» — это еще и то пространство, которое формируется благодаря супервизору, его бессознательным связям с участниками группы и их бессознательным связям межу собой. Именно благодаря этим связям ткется невидимое полотно «групповой химеры», в котором роль «третьего» как возрождающего к жизни творческие фантазии супервизантов и поддерживающего их профессиональное развитие остается постоянной и неизменно надежной опорой.